Общие сведения о планете Саракш

на базе книги АБС «Обитаемый Остров».

1.Мир Саракша до начала войн.

 (альбом, найденный на Белой Субмарине Маком и Гаем)
В этом альбоме  не  было  никаких  ужасов,просто пейзажи  разных  мест,  удивительной  красоты  и  четкости  цветные фотографии  -  синие  бухты,  окаймленные  пышной  зеленью,  ослепительной белизны города над морем, водопад в горном ущелье,  какая-то  великолепная автострада и поток разноцветных автомобилей на  ней,  и  какие-то  древние замки, и снежные вершины над облаками, и кто-то весело мчится по  снежному склону горы на лыжах, и смеющиеся девушки играют в морском прибое...

За полвека до прибытия Мака на планету Саракш начался упадок существующей там цивилизации, что привело к войне, начавшейся на территории Империи и охватившей в итоге весь мир. За 24 года до прибытия Каммерера появилась страна Неизвестных Отцов.

2.Политическая карта мира.

Пандея
Крупная страна, на юге граничащая со Страной Отцов, на западе с Хонти. Бывшая не то провинция, не то колония Страны Отцов.
Политический строй – Республика.
Скорее всего располагает немалой военной силой. При этом не оснащена авиацией, баллистическим вооружением.
Проводит политику невмешательства в военные конфликты. Во время войны Страны Отцов с Хонти открыто заявила, что ее устроит любой исход военных действий.

Хонти
Крупная страна, на юге граничащая со Страной Отцов, на востоке с Пандей. Также бывшая провинция СО.
Находится в состоянии гражданской войны. Враждующие стороны: Уния Справедливости и Лига Патриотов.
За время короткой передышки между концом мировой и  началом гражданской войны хонтийцы успели отгородиться от своего бывшего  сюзерена мощной линией минно-атомных полей. Кроме того, у хонтийцев несомненно была атомная артиллерия, и у ихних политиканов хватило ума все эти богатства  в гражданской войне не использовать, а приберечь для СО.
Авиацией и баллистическим вооружением также не располагает.

Островная Империя
Обосновалась на  двух  мощных  архипелагах  другого  полушария. Мировой Океан принадлежал ей. Радиоактивные воды  бороздил  огромный  флот подводных лодок, вызывающе окрашенных в снежно-белый цвет,  оснащенных  по последнему   слову   истребительной   техники,   с   бандами    специально выдрессированных  головорезов  на  борту.  Жуткие,  как  призраки,   белые субмарины держали под страшным напряжением  прибрежные  районы,  производя неспровоцированные обстрелы и  высаживая  пиратские  десанты.

Из описания белой субмарины:
Кают-компанией было довольно обширное помещение с истлевшим ковром  на  полу,  с тремя полукруглыми плафонами в потолке,  из  которых  горел  только  один. Посередине стоял круглый стол, вокруг стола -  кресла.  На  стенах  висели какие-то странные фотографии в рамках, картины, лохмотьями свисали остатки бархатной обивки. В углу потрескивал и завывал большой радиоприемник – Гай таких никогда не видел.
В дальнем углу он увидел большой красочный плакат, красивый плакат, в три краски... правда, плесенью тронулся... На плакате было синее море,  из моря выходил, наступив одной ногой на черный берег, оранжевый  красавец  в незнакомой  форме,  очень  мускулистый  и  с  непропорционально  маленькой головой, состоящей наполовину из мощной шеи. В одной руке богатырь  сжимал свиток с непонятной надписью, а другой - вонзал в сушу пылающий факел.  От пламени факела занимался пожаром какой-то город, в огне корчились гнусного вида уродцы, и еще дюжина уродцев окарачь разбегалась в стороны. В верхней части плаката было что-то написано большими оранжевыми буквами. Буквы были знакомые, наши, но слова из них складывались совершенно непроизносимые.
С изящной лакированной полки  глядело  на  него  стеклянными  глазами знакомое лицо, квадратное, с русой челкой над бровями, с приметным  шрамом на правой щеке...Ротмистр Пудураш- национальный герой,  командир  роты  в Бригаде Мертвых-но-Незабвенный,  потопитель  одиннадцати  белых  субмарин, погибший в неравном бою. Его  портрет,  увенчанный  букетом  бессмертника, висел в каждой казарме, его бюст красовался на каждом  плацу...  а  голова его, ссохшаяся, с желтой мертвой кожей была почему-то здесь.

Гай наугад взял один из альбомов и откинул твердую,  оклеенную  кожей обложку.  Портрет.  Странное  длинное  лицо  с   пушистыми   бакенбардами, свисающими со щек на плечи, волосы надо лбом выбриты, нос крючком,  разрез глаз  непривычный.  Неприятное  лицо,  невозможно  представить  его   себе улыбающимся. Незнакомый мундир, какие-то значки или медали в  два  ряда... Ну и тип... Наверное, какая-нибудь шишка. Гай перекинул страницу.  Тот  же тип в компании с другими типами на мостике  белой  субмарины,  по-прежнему угрюмый, хотя остальные скалят зубы. На  заднем  плане,  не  в  фокусе,  - что-то вроде набережной, какие-то незнакомые постройки, мутные силуэты  не то пальм, не то кактусов...

Гай весь напрягся, переворачивая страницу, и не зря. Толпа  мутантов,  человек двадцать, все голые, целая куча уродов, стянутых одной веревкой. Несколько деловитых пиратов в колпаках, с дымящими факелами, а сбоку опять этот  тип - что-то, видимо, приказывает, протянув правую руку, а левая рука лежит на рукоятке кортика. До чего же жуткие  эти  уроды,  смотреть  страшно...  Но дальше пошло еще страшнее.   Та же  куча  мутантов,  но  уже  сгоревшая.  Тип  -  поодаль,  нюхает цветочек, беседует с другим типом, повернувшись к трупам спиной...
     Огромное дерево в лесу, сплошь увешанное телами. Висят кто  за  руки, кто за ноги, и уже не уроды - на одном клетчатый комбинезон  воспитуемого, на другом черная куртка гвардейца.

"Туманная Страна Зартак". 
Лежит на  востоке  в  горах  долина Зартак, где живут счастливые люди... По описанию - все они там такие,  как Максим. И вот что удивительно: если кто-нибудь из них покинет свою долину, то сразу забывает, откуда он родом и что с ним было раньше, помнит только, что из другого мира... Дядюшка Каан, правда, говорит, что никакой такой  долины нет, все это выдумка, есть только хребет Зартак, а потом,  говорит,  в  ту войну долбанули по этому хребту супербомбами, так что у горцев там на  всю жизнь память отшибло…

Мутанты
Мутанты жили небольшими общинами; иные  кочевали,  охотились,  искали места получше, искали дорогу на север в  обход  гвардейских  пулеметов,  в обход страшных областей, где они сходили с  ума  и  умирали  на  месте  от приступов чудовищной головной  боли;  иные  жили  оседло  на  фермах  и  в деревушках, уцелевших после боев и взрыва трех атомных  бомб,  из  которых одна взорвалась над этим городом,  а  две  в  окрестностях  -  там  сейчас километровые проплешины блестящего,  как  зеркало,  шлака.  Оседлые  сеяли мелкую выродившуюся пшеницу, возделывали странные свои огороды, где томаты были, как ягоды, а ягоды - как томаты, разводили жуткий скот,  на  который смотреть было страшно, не то что кушать. Это был жалкий народ  -  мутанты,дикие южные выродки, про которых плели разную чушь, и сам он  плел  разную чушь, - тихие, болезненные, изуродованные карикатуры на людей. Нормальными здесь были только старики, но их  оставалось  очень  мало,  все  они  были больны и обречены на скорую смерть. Дети  их  и  внуки  тоже  казались  не жильцами на этом свете. Детей у них рождалось  много,  но  почти  все  они умирали либо при рождении, либо в младенчестве.  Те,  что  выживали,  были слабыми, все время маялись неизвестными недугами, уродливы были - страсть,но все глядели  послушными,  тихими,  умненькими.  Да  что  там  говорить,неплохие оказались люди - мутанты, добрые,  гостеприимные,  мирные...Улица, площадь... Одно название. Сколько же  здесь  людей  разом  погибло! Говорят, раньше большой красивый город здесь был -  театры,  цирк,  музеи, собачьи бега... церкви, говорят, были особенной  красоты,  со  всего  мира сюда съезжались посмотреть, а теперь - мусор один,  не  поймешь,  где  что было. Вместо цирка - болото с крокодилами какими-то; метро было  -  теперь там упыри, ночью по городу ходить опасно... Загубили  страну,  гады.  Мало того, что людей поперебили, поперекалечили -  развели  ведь  еще  какую-то нечисть, какой сроду здесь никогда не бывало. Да и не только здесь...
     Принц-герцог рассказывал, что до войны жили в лесу звери, похожие  на собак, забыл, как называются, умные были и  очень  добрые  зверюги  -  все понимали, дрессировать их было - одно удовольствие. Ну и конечно стали  их дрессировать для военных целей:  под  танки  с  минами  ложиться,  таскать раненых, переносить к противнику посуду  с  заразой,  ну  и  всякая  такая чепуха. А потом нашелся умник, расшифровал их язык, оказалось, что  у  них язык есть, и довольно сложный, и что они вообще любят подражать, и  глотка у них так  устроена,  что  некоторых  можно  было  даже  обучить  говорить по-человечески,  не  всему  языку,  конечно,  но  слов  по  пятьдесят,  по семьдесят они запоминали. В общем, диковинные были животные, нам бы с ними  дружить, учиться друг  у  друга,  друг  другу  помогать  -  они,  говорят, вымирали... Так нет же, приспособили их воевать, приспособили их ходить  к противнику за военными сведениями. А потом война  началась,  стало  не  до них, вообще ни до чего стало. И вот -  пожалуйста:  упыри.  Тоже  мутанты, только не человеческие, а звериные - очень опасные  существа.  По  Особому Южному Округу был даже приказ о борьбе с ними, а принц-герцог - тот  прямо говорит: нам всем здесь конец, будут здесь жить одни упыри...

3.Страна Отцов

История
Приютившая Максима страна вплоть до последней разрушительной войны  была  значительно обширней  и  управлялась  кучкой  бездарных  финансистов  и   выродившихся аристократов, которые вогнали народ в  нищету,  разложили  государственный аппарат коррупцией и в конце-концов влезли в большую  колониальную  войну,развязанную соседями.  В первый год войны была упразднена Академия Наук.Война эта охватила  весь  мир,  погибли  миллионы  и миллионы,  были  разрушены  тысячи  городов,  десятки   малых   государств оказались сметены с  лица  земли,  в  мире  и  в  стране  воцарился  хаос.Наступили дни жестокого голода  и  эпидемий.  Попытки  народных  восстаний кучка эксплуататоров подавляла ядерными снарядами.  Страна  и  мир  шли  к гибели. Положение было спасено Неизвестными Отцами.  Судя  по  всему,  это была анонимная группа молодых офицеров генерального штаба, которые в  один прекрасный день, располагая всего двумя дивизиями, очень недовольными тем,что их направляют в  атомную  мясорубку,  организовали  путч  и  захватили власть. Это случилось двадцать четыре года назад. С тех  пор  положение  в значительной степени стабилизировалось, и война утихла как-то сама  собой,хотя мира никто ни с  кем  не  заключал.  Энергичные  анонимные  правители навели относительный порядок, жесткими мерами упорядочили экономику  -  по крайней мере, в центральных районах - и сделали страну такой,  какова  она сейчас. Уровень жизни повысился весьма значительно,  быт  вошел  в  мирную колею, общественная мораль поднялась до небывалой в истории  высоты,  и  в общем все стало хорошо. Максим понял, что политическое  устройство  страны весьма далеко от  идеального  и  представляет  собой  некую  разновидность  военной диктатуры. Однако ясно было, что  популярность  Неизвестных  Отцов чрезвычайно велика, причем во всех слоях  общества. Экономическая основа этой популярности оставалась Максиму непонятной. Внешнее положение страны продолжало оставаться крайне напряженным.

Правительство контролирует только границы и центральный район. Две трети территории страны до сих пор  погрязают  в  анархии,  там голод, эпидемии, народ оттуда бежит.

Прибрежные районы страны охраняются катерами и патрульными танками.

Возможные причины нападения на Хонти:
Прежде всего  -  экономика.  Данные  об экономическом положении Страны Отцов хранятся  в  строжайшем  секрете,  но каждому ясно, что положение  это  -  дерьмовое,  массаракш-и-массаракш,  а когда экономика в дерьмовом состоянии, лучше всего затеять войну,  что  бы сразу  всем  заткнуть  глотки.  Вепрь,  зубы  съевший  в  вопросе  влияния экономики на политику, предсказывал эту войну еще пять лет  назад.  Башни,знаете ли, башнями, а нищета нищетой. Внушать голодному  человек,  что  он сыт, долго нельзя, не выдерживает психика, а править сумасшедшим народом - удовольствие маленькое, особенно если учесть, что умалишенные излучению не поддаются... Другая возможная причина  -  идеологическая.  Государственная идеология в Стране Отцов построена на идее угрозы извне. Сначала это  было просто вранье, придуманное для того, чтобы  дисциплинировать  послевоенную  вольницу, потом те, кто придумал это вранье, ушли со сцены,  а  наследники их верят и искренне считают, что Хонти точит зубы  на  наши  богатства.  А если учесть, что Хонти - бывшая провинция старой империи,  провозгласившая независимость  в  тяжелые  времена,  то  ко  всему   добавляются   еще   и колониалистские  идеи:  вернуть  гадов  в  лоно,   предварительно   строго наказав... И, наконец, возможна причина внутриполитического характера. Уже много  лет  идет  грызня  между  Департаментом  общественного  здоровья  и военными. Тут уж кто кого  съест.  Департамент  общественного  здоровья  - организация жуткая и ненасытная, но  если  военные  действия  пойдут  хоть сколько-нибудь успешно, господа генералы возьмут эту организацию к  ногтю. Правда, если из войны ничего путного не получится,  к  ногтю  будут  взяты господа генералы, и поэтому нельзя  исключить  возможность,  что  вся  эта затея есть  хитроумная  провокация  Департамента  общественного  здоровья.

ПБЗ
Они (судя по контексту, скорее всего Отцы)  изобрели излучение, при помощи которого  создали  понятие  о  выродке.  Большинство людей  не замечают этого излучения, словно бы его и нет. А несчастное меньшинство из-за каких-то особенностей своего организма испытывают при облучении адские боли. Некоторые из нас - таких  единицы  - могут терпеть эту боль,  другие  не  выдерживают,  кричат,  третьи  теряют сознание, а четвертые  сходят  с  ума  и  умирают...
Так вот, эти башни - это излучатели. Они включаются  два  раза  в сутки по всей стране - и нас отлавливают, пока мы валяемся беспомощные  от боли. Плюс еще установки локального действия на патрульных  автомобилях... плюс самоходные излучатели... плюс нерегулярные лучевые удары по  ночам... Нам негде укрыться, экранов не существует, мы сходим  с  ума,  стреляемся, делаем глупости от отчаяния, вымираем.
Чтобы  перекрыть воздушное пространство, их нужно гораздо меньше... и потом, зачем  ПБЗ  на южной границе?
Излучение башен предназначалось не для выродков. Оно  действовало  на нервную   систему   каждого   человеческого   существа    этой    планеты.Физиологический механизм  воздействия  известен  не  был,  но  суть  этого воздействия сводилась к тому, что мозг  облучаемого  терял  способность  к критическому анализу  действительности.  Человек  мыслящий  превращался  вчеловека верующего, причем  верующего  исступленно,  фанатически,  вопреки бьющей в глаза реальности. Человеку, находящемуся в поле излучения,  можно было самыми  элементарными  средствами  внушить  все,  что  угодно,  и  он принимал внушаемое как светлую и единственную истину и готов был жить  для нее, страдать за нее, умирать за нее.     А поле  было  всегда.  Незаметное,  вездесущее,  всепроникающее.  Его непрерывно излучала гигантская сеть башен, опутывающая страну.  Гигантским пылесосом оно вытягивало из десятков  миллионов  душ  всякое  сомнение  по поводу того, что кричали газеты, брошюры, радио, телевидение, что твердили учителя в школах и офицеры в казармах, что сверкало неоном  поперек  улиц,что провозглашалось с амвонов церквей. Неизвестные Отцы направляли волю  и энергию миллионных масс, куда им заблагорассудится. Они могли заставить  и заставляли массы обожать себя; могли возбуждать  и  возбуждали  неутолимую ненависть к  врагам  внешним  и  внутренним;  они  могли  бы  при  желании направить миллионы под пушки и пулеметы, и миллионы  пошли  бы  умирать  с восторгом; они могли бы заставить миллионы убивать друг друга во имя  чего угодно; они могли бы,  возникни  у  них  такой  каприз,  вызвать  массовую эпидемию самоубийств... Они могли все.     А дважды в сутки, в десять утра и в десять вечера, гигантский пылесос запускали на полную мощность, и на полчаса люди  переставали  вообще  быть людьми.  Все  подспудные  напряжения,  накопившиеся  в  подсознании  из-за несоответствия между внушенным и  реальным,  высвобождались  в  пароксизме горячего энтузиазма, в восторженном экстазе раболепия и преклонения. Такие лучевые удары полностью подавляли  рефлексы  и  инстинкты  и  замещали  их чудовищным комплексом преклонения и долга  перед  Неизвестными  Отцами.  В этом  состоянии  облучаемый  полностью  терял  способность  рассуждать   и действовал, как робот, получивший приказ.     Опасность для Отцов могли представлять только люди,  которые  в  силу каких-то физиологических особенностей были невосприимчивы к  внушению.  Их  называли выродками. Постоянное поле на них не действовало вовсе, а лучевые удары вызывали у них только невыносимые боли. Выродков  было  сравнительно мало,  что-то  около  одного   процента,   но   они   были   единственными бодрствующими людьми  в  этом  царстве  сомнамбул.  Только  они  сохраняли способность трезво оценивать обстановку, воспринимать мир,  как  он  есть,воздействовать на  мир,  изменять  его,  управлять  им.  И  самое  гнусное заключалось в том, что именно  они  поставляли  обществу  правящую  элиту,называемую Неизвестными Отцами. Все Неизвестные Отцы  были  выродками,  но далеко не все выродки были Неизвестными Отцами. И те, кто не сумел войти в элиту, или не захотел войти в элиту, или не знал, что существует элита,  - выродки-властолюбцы,  выродки-революционеры,  выродки-обыватели,  -   были объявлены врагами человечества, и с ними поступали соответственно.

Собственно видов самого излучения было всего 2: А излучение или белое излучение, которое как раз и превращало людей во внушаемые болванки, и В излучение или черное излучение, которое описывается только в режиме удара в истории о взрыве Маком Телецентра. Оно вызывало у людей глубокую депрессию. Судя по тому, что и после взрыва Телецентра люди какое-то время продолжали прибывать в весьма подавленном состоянии, эффект от удара черным излучением держался некоторое время после прекращения облучения.

Отцы
Папа – глава правительства
Свекор – министр внутренних дел.
Подчиненные:,генерал Шекаг, генерал Од
Деверь – министр финансов.
Тесть – Бывший полковник имперской гвардии. Скорее всего министр обороны.
Подчиненные: Дергунчик –начальник военного департамента , Зуб-заместитель Дергунчика
Шурин- министр иностранных дел
Подчиненные: Очкарик, Чайник, Туча.
Странник - верзила, холодный шутник,  надежда Отцов, ненавидимый и обожаемый, ежесекундно повисающий на волоске и никогда не падающий, тощий, сутулый, с круглыми зелеными глазами, с большими  оттопыренными  ушами,  в своей  вечной  нелепой  куртке  до  колен,  лысый,  как  попка,   чародей, вершитель, пожиратель миллиардов...
Глава департамента Специальных Исследований, также шеф контрразведки.
Подчиненные: Головастик- заместитель начальника Департамента специальных исследований.(Вызывал непрерывные подозрения в нечистой совести и навлекал  на  себя   непрерывные   тщательнейшие   проверки), Зой  Баруту-рядовой работник департамента, Фанк – человек  с квадратным шелушащимся лицом и красными отечными  глазами ,группа Фанка: Мегу, Кура (погиб от лихорадки на 6-ой трассе), Тапа-Петушок (захвачен горцами), Пятьдесят Пятый ( попался пиратам на побережье).
Умник-гос. Прокурор.
Подчиненные:Кох-референт(отличит.черта-шелестящий голос) Фильтик- младший советник юстиции
Любитель – глава департамента общественного здоровья.
Волдырь - сильно и опасно копал под шефство Странника  над контрразведкой.
Волдырь с личной охраной, с этой  бандой своих родных и двоюродных братьев, племянников, побратимов, выкормышей,  с  этими жуткими подонками, которые  никогда  ничего  не  слыхали  о  законе,которые всегда знали только один закон: стреляй первым... нужно было  быть Странником, чтобы поднять руку на Волдыря - в тот же вечер они  напали  на него прямо у ворот его особняка, изрешетили машину,  убили  шофера,  убили секретаршу, и  загадочным  образом  полегли  сами,  все  до  единого,  все двадцать четыре человека с двумя пулеметами...
Калу-Мошенник – придумал Специальную студию, куда был направлен Мак под коновоем Гайя с южной границы.(к моменту событий давно умер)

Подполье
Подполье не было политической партией. Более того, подполье  даже  не было фронтом политических партий. Специфика обстоятельств разбила штаб  на две непримиримые группы: категорические противники башен и  категорические сторонники башен. Все эти люди  были  в  большей  или  меньшей  степени  в оппозиции к  существующему  порядку  вещей,  но,  массаракш,  до  чего  же разнились их побуждения!  Были биологисты, которым было абсолютно все равно, стоит ли у  власти Папа, крупнейший потомственный финансист, глава целого  клана  банкиров  и промышленников, или демократический союз представителей  трудящихся  слоев общества. Они хотели только, чтобы проклятые башни были срыты и можно было бы  жить  по-человечески,  как   они   выражались,   то-есть   по-старому, по-довоенному... Были  аристократы,  уцелевшие  остатки  привилегированных классов старой империи, все еще воображавшие, что имеет место затянувшееся недоразумения,  что  народ  верен  законному   наследнику   императорского престола  (здоровенному  унылому  детине,  сильно  пьющему  и  страдающему кровотечениями из  носа)  и  что  только  эти  нелепые  башни,  преступное порождение изменивших присяге профессоров Е. И. В. Академии  Наук,  мешают нашему  доброму  простодушному  народу  манифестировать  свою   искреннюю, добрую, простодушную преданность своим законным владыкам... За безусловное уничтожение  башен  стояли  и  революционеры  -   местные   коммунисты   и социалисты, такие как Вепрь, теоретически подкованные и закаленные  еще  в довоенных классовых боях; для них уничтожение башен было лишь  необходимым условием возвращения к естественному ходу истории, сигналом к началу  ряда революций,  которые  приведут,   в   конечном   счете,   к   справедливому общественному  устройству.  К  ним  примыкали  и   бунтарски   настроенные интеллектуалы, вроде Зефа или покойного  Гэла  Кетшефа  -  просто  честные люди, полагавшие  затею  с  башнями  отвратительной  и  опасной,  уводящей человечество в тупик...
     За  сохранение  башен  стояли  вождисты,  либералы  и   просветители. Вождисты - самое правое крыло подполья - были, по выражению  Зефа,  просто бандой  властолюбцев,  рвущихся  к  департаментским  креслам,  и  рвущихся небезуспешно: некий Клау-Мошенник, продравшийся в Департамент  пропаганды, был  в  свое  время  видным  лидером  этой  фашистской  группировки.   Эти политические бандиты  были  готовы  бешено,  не  разбираясь  в  средствах, драться против любого правительства, если оно составлено без их участия...
Либералы были в общем против башен  и  против  Неизвестных  Отцов.  Однако больше  всего  они  боялись  гражданской  войны.  Это  были   национальные патриоты, чрезвычайно пекущиеся о славе и мощи государства и  опасающиеся, что уничтожение башен приведет к  хаосу,  всеобщему  оплеванию  святынь  и безвозвратному распаду нации. В подполье они сидели потому, что  все,  как один, были сторонниками парламентских форм правления... 
Что  же  касается просветителей, то это были,  несомненно,  честные,  искренние  и  неглупые люди.  Они   ненавидели   тиранию   Отцов,   были   категорически   против использования башен для обмана масс, но считали  башни  могучим  средством воспитания народа.  Современный  человек  по  натуре  -  дикарь  и  зверь,  говорили они. Воспитывать его классическими  методами  это  дело  веков  и веков. Выжечь в человеке зверя, задушить в нем животные инстинкты, научить его добру, любви к ближнему,  научить  его  ненавидеть  невежество,  ложь, обывательщину - вот благородная задача, и с помощью башен эту задачу можно было бы решить на протяжении одного поколения...
     Коммунистов было слишком мало, почти всех их перебили во время  войны и переворота; аристократов никто всерьез не  принимал;  либералы  же  были слишком пассивны и зачастую сами не понимали, чего хотят.  Поэтому  самыми влиятельными и массовыми группировками в подполье  оставались  биологисты, вождисты и просветители. Общего у них почти ничего не было, и подполье  не имело ни единой программы, ни единого руководства, ни единой стратегии, ни единой тактики.

Сенди Чичаку(работник подполья)  встречался  с  Дергунчиком.  Дергунчик,  по-видимому, согласился свести его с Тестем...

Столица.
Город поразил его воображение. Он жался к земле, все  движение  здесь шло либо по земле, либо под землею, гигантские пространства между домами и над домами пустовали, отданные дыму, дождю и туману. Он был серый, дымный, бесцветный, какой-то везде одинаковый - не зданиями своими, среди  которых попадались довольно красивые, не однообразным кишением толп на улицах,  не бесконечной своей  сыростью,  не  удивительной  безжизненностью  сплошного камня и асфальта, - одинаковый в чем-то самом общем, самом главном. Он был похож на гигантский часовой механизм, в котором нет повторяющихся деталей, но все движется, вращается, сцепляется  и  расцепляется  в  едином  вечном ритме, изменение которого означает только  одно:  неисправность,  поломку, остановку. Улицы  с  высокими  каменными  зданиями  сменялись  улочками  с маленькими деревянными домишками; кишение  толп  сменялось  величественной пустотой  обширных  площадей;  серые,  коричневые  и  черные  костюмы  под элегантными накидками сменялись серым, коричневым  и  черным  тряпьем  под драными выцветшими плащами;  равномерный  монотонный  гул  сменялся  вдруг диким  ликующим  ревом  сигналов,  воплями  и  пением;  и  все  это   было взаимосвязано,  жестко  сцеплено,  издавна  задано  какими-то   неведомыми внутренними зависимостями, и ничто не имело самостоятельного значения. Все люди были на одно лицо,  все  действовали  одинаково,  и  достаточно  было присмотреться и понять правила перехода улиц, как ты терялся,  растворялся среди остальных и мог двигаться в толпе хоть тысячу лет, не  привлекая  ни малейшего внимания.
Потом наступил вечер, зажглись несильные фонари,  подвешенные  высоко над землей и почти ничего не освещающие, на больших  улицах  стало  совсем уже тесно.

Тремя  золотистыми  шарами  обозначаются,  как правило, места, где кормят.

Грузовики миновали Центральный Театр, долго катились  вдоль  вонючего канала Новой Жизни, потом свернули по длинной, пустой в этот час Заводской улице и принялись колесить кривыми переулочками рабочего  предместья,  где Максим еще никогда не бывал. А побывал он за  последнее  время  во  многих местах и изучил город основательно, по-хозяйски. Он вообще много узнал  за эти сорок с лишним дней и  разобрался,  наконец,  в  положении.  Положение оказалось гораздо менее утешительным и более причудливым, чем он думал.

Максим свернул  с  центральной  улицы  в узкий проулок между двумя гигантскими небоскребами  розового  камня  и  по булыжной мостовой, мимо  длинной  очереди  в  хлебную  лавку,  подкатил  к ветхому  почерневшему  домику.  Вепрь  уже   ждал,   покуривая   сигарету.

Там,  говорят,  из  Дворца  Отцов   все   гвардейские   плацы просматриваются,  так  что  за  каждым  построением  кто-нибудь  из   Отцов непременно наблюдает... то-есть не то, что  непременно,  но  нет-нет  да  и посмотрит.

Телецентр
Впереди уже поднималось  серое  пятиэтажное  здание  с каменной стеной вдоль фронтона. То самое. Где-то там бродила по  коридорам Рыба, орал  и  плевался  разгневанный  Бегемот.  И  там  был  Центр. 

Департамент Спец.Исследований.
Тотчас же ворота распахнулись, открылся густой сад, белые и желтые корпуса  жилых  домов,  а  за  ними  - гигантский  стеклянный  параллелепипед  института.  Медленно  проехали  по автомобильной  дорожке  с  грозными  предупреждениями   насчет   скорости, миновали детскую площадку, приземистое здание  бассейна,  пестрое  веселое здание клуба-ресторана, - и все это в зелени, в облаках  зелени,  в  тучах зелени, и прекрасный чистейший воздух,  и,  массаракш!  -  какой-то  запах стоит здесь удивительный, нигде такого не бывает, ни в каком  поле,  ни  в каком лесу...
... Пятьсот человек  у  него  тут,  в  основном  - молодежь, газет они не читают, радио не слушают: времени, видите ли,  нет, важные научные исследования... так что излучение  здесь  бьет  мимо  цели, вернее, совсем в другую цель. Да, Странник, я бы на твоем месте долго  еще тянул с защитными шлемами. Может быть, ты и тянешь? Наверняка тянешь.
…Они подъезжали к Департаменту. Тяжелые ворота были закрыты наглухо, в каменной ограде чернели амбразуры, которых Максим раньше никогда не видел. Департамент стал похож на крепость, готовую к бою.  А  около  павильончика стояли трое, и рыжая борода Зефа горела в зелени, как экзотический цветок.

4.Действующие лица.(за исключением уже названных)

Южная граница
«Сосуд Скорби» В окно смотрело на  него  длинное  темное  лицо  с  унылыми  большими глазами, с уныло опущенными углами губ, смотрело без всякого интереса, без злобы и без радости, смотрела не на человека из другого мира,  а  так,  на докучное  домашнее  животное,  опять  забравшееся,  куда  ему  не  велено. Первый абориген, которого встретил Мак, напарник Зефа.

Аллу Зеф. Расставив крепкие короткие ноги, загородив широкими плечами весь проем,  стоял  сплошь  заросший  рыжим  волосом   коренастый   человек   в безобразном клетчатом комбинезоне. Сквозь буйные рыжие заросли на  Максима глядели буравящие голубые глазки, очень пристальные, очень недобрые и  тем не менее какие-то веселые - может быть, по контрасту с исходившими от окна всемирным унынием.
Из  особо опасных,  старшина  сто  тридцать  четвертого  отряда  саперов,  смертник, зарабатывающий себе  на  жизнь  расчисткой  трассы.
Лауреат императорской премии, крупнейший медик-психиатр.

Гай Гаал- гвардеец. Такой  симпатичный,  красивый   парень с нервным лицом.

Капрал Варибобу -Экий старый чернильный хрен:  двадцать  лет  в  гвардии,  и  все писарем. Выписывает  проездные  документы.

госпожа  Идоя -  дама  полная  и   представительная   - мужественная женщина, не побоявшаяся последовать с  детьми  за  господином бригадиром в эти опасные места.

ротмистр Тоот
капрал  Серембеш
старина Дога-сослуживец Гая.

Максим Каммерер Здоровенный голый парень, молодой, весь коричневый, здоровый,  как  бык  - одни трусы на нем какие-то короткие из блестящей материи...  жутко и странно улыбаясь всем присутствующим - зубы у него были  ровные  и белые, как сахар. шел через бурелом,  словно  по  ровному  месту,  через  рвы перепрыгивал, а потом ждал меня на той стороне и вдобавок  зачем-то  -  из удальства, что ли? - хватал меня иногда в охапку и пробегал со мной  шагов по двести-триста... удержать  этого  коричневого  медведя  было  все  равно,  что пытаться остановить танк, схватившись за гусеницу.
Реакция на А-излучение нулевая  в  обоих  смыслах.  Реакция  на Б-излучение нулевая. Примечание: считаем своим долгом  присовокупить,  что данный материал  (Мак  Сим,  ок.  20  лет)  представляет  опасность  ввиду возможных генетических последствий.
И вдруг Гай подумал, что друг Мак уж не тот, что прежде. Он вспомнил,   что   давно   уж   не   улыбался    Мак    своей    знаменитой ослепительно-идиотской улыбкой, что давно он не пел своих горских песен, и что глаза у него стали теперь без прежней ласковости и  доброго  ехидства, твердые стали глаза,  остекленели  как-то,  словно  и  не  Максим  это,  а господин ротмистр Чачу. И еще вспомнил Гай, что давно  уже  перестал  друг Мак метаться во все углы, как веселый  любопытный  пес,  стал  сдержан,  и появилась в нем какая-то суровость, целенаправленность какая-то,  взрослая деловая сосредоточенность, словно целился он самим собой в какую-то одному ему видимую мишень... Очень, очень изменился  друг  Мак  с  тех  пор,  как всадили в него полную обойму из тяжелого армейского пистолета.  Раньше  он жалел всех и каждого, а теперь не жалеет никого.

господин Зогу  - штаб-врач

Телецентр
Нолу (Рыба) С  этими жидкими бесцветными волосами,  торчащими  из-под  белой  шапочки;  с этими огромными, выпирающими под халатом лопатками,  с  безобразно  тощими ножками.
Бегемот - хозяин ментоскопической лаборатории.

Столица
Рада Гаал – сестра Гая. Молоденькая и милая девушка  в  белом  кружевном  переднике,  нашла  Максима  глазами, подошла, оперлась пальцами о столик и стала смотреть поверх его головы.  У нее была чистая нежная кожа, легкий пушок на верхней губе и красивые серые глаза.

ротмистр Чачу Он  был приземист, темнолиц, у него была большая лысина,  он  был  гораздо  старше Тоота, в недавнем  прошлом  -  боевой  офицер,  танкист,  участник  восьми приморских инцидентов, обладатель "Огненного Креста" и  трех  значков  "За ярость в  огне";  рассказывали  о  его  фантастическом  поединке  с  белой субмариной, когда его танк получил прямое  попадание  и  загорелся,  а  он продолжал стрелять, пока не потерял сознание от  страшных ожогов; говорили, что на теле его нет живого места, сплошь чужая  пересаженная  кожа,  а  на левой руке у него не хватало  трех  пальцев.  Он  был  прям  и  груб,  как настоящий вояка, и, не в пример  сдержанному  господину  ротмистру  Тооту, никогда не считал нужным скрывать свое настроение ни от подчиненных, ни от начальства.

Панди-гвардеец секции Гая.
Дядюшка Каан – живет в семье Гаал. Биолог, когда-то крупный ученый.
Шапшу-опонент дядюшки Каана.
Кандидат  Зойза – сослуживец Мака Сима в Гвардии. Совсем  еще  мальчишка,длинный, тощий, с белесым пухом на щеках.
Мор   Баруту,  - знаменитый писатель-пропагандист.

Выродки, взятые на операции с участием Мака Сима.
Ноле Ренаду. пожилой,  хорошо одетый, но какой-то измятый и встрепанный  мужчина пятьдесят  шесть  лет,  домовладелец,  член магистратуры.Член  клуба  "Ветеран".
Раше Мусаи оказался  худым,  совершенно  замученным  человечком   в потрепанном домашнем халате и в одной туфле. сорока  двух  лет, женатый, рабочий,  имеющий  два  задержания,  нарушивший  постановление  о высылке,
Киви Попшу  В дверь втолкнули плечистого парня с  лицом,  изуродованным  какой-то кожной  болезнью.  Парень  оказался  квартирным  вором-рецидивистом,   был захвачен  на  месте  преступления.
Группа рецидивистов:
Гэл Кетшеф худой  человек  в  белом  халате. 50 лет. Зубной врач. Воевал на  юго-западе.  Сначала  начальником  полевого  госпиталя,  затем командиром пехотной роты.
Жена – Орди Тадер.Был сын, пропал без вести. Руководитель группы.
Приговорен к Уничтожению.
Гобби – врач у которого Кетшеф купил практику.(не задержан, не входит в группу)
Номер семьдесят три-тринадцать (Вепрь, Тик Феску) одна рука у него  была  искусственная  -  сухой  жилистый человек с болезненно-толстыми, распухшими от прокусов губами. Смеялся громко, звонко, как молодой. Потерял руку в довоенной охранке.Отправлен воспитуемым на южную границу.
Сухой,  жилистый,  искалеченный старик, холодный и беспощадный боец, сорок лет боец, а может быть  даже  с пеленок  боец,  страшное  и  восхищающее  порождение  мира,  где  ценность человеческой жизни равна нулю, ничего не знающий, кроме борьбы, - и в  его внимательных прищуренных глазах Максим как в книге читал  свою  судьбу  на ближайшие несколько лет.
номер семьдесят три-четырнадцать. Это был тот  самый человек, который кричал, корчась на полу. Он был полон страха, но держался вызывающе. Прямо с порога он крикнул, что отвечать не будет и снисхождения не желает.
Его забрал Штатский (контрразведчик), присутствовавший на допросе группы.
Орди Тадер (Птица)вошла женщина, такая же белая и  почти  прозрачная,  как  и  вчера, словно она все еще была в обмороке.Мать- Илли Тадер
Приговорена к Уничтожению.
Мемо  Грамену (Копыто Смерти) при аресте он  оказал  вооруженное  сопротивление,  и  ему  даже  не задавали вопросов.
Приговорен к Уничтожению.

Группа подпольщиков-террористов (кроме отпущенных Маком, Орди и Мемо)
Лесник
Доктор
Широкоплечий (Генерал, Дэк  Потта  )
Зеленый

Мутанты
Танга, соседская девчонка- маленькое деловитое рыльце - в общем даже симпатичное, если бы не лысый череп  и  не воспаленные веки без ресниц. тщедушное это тельце  в  платьице  из грубой  мешковины,   на   ненормально-тонкие   ручки-соломинки,   покрытые коричневыми пятнами, на кривые ножки, распухшие в коленях.
Бошку  со  своими   охотниками
Принц-герцог- казалось бы, не  мутант, человек, - а и  тот  изуродован:  все  лицо  в  ожогах  и  рубцах. был он полковником медицинской службы,  главным  хирургом  Южной Крепости.
Колдун – Был Колдун небольшого  роста,  плотный,  чистый,  ноги  и  руки  у  него  были коротенькие, но сильные, и в общем он был не такой уж уродливый, во всяком случае слово "уродливый" к нему не подходило. У него был  огромный  череп, покрытый густым жестким волосом, похожим на серебристый мех, маленький рот со странно сложенными губами, словно  он  все  время  собирался  свистнуть сквозь зубы, лицо в общем даже худощавое, но под  глазами  мешки,  а  сами глаза были длинные и узкие, с вертикальным, как у змеи,  зрачком.  Говорил он мало, на людях бывал редко, жил один в подвале на дальнем конце города, но авторитетом пользовался огромным из-за своих удивительных способностей. Во-первых, он был очень умен и знал все,  хотя  от  роду  ему  было  всего что-то около двадцати лет и нигде он, кроме этого города, не бывал. Бытовало  убеждение,  что  даже  давая  совет,  Колдун  не раскрывал рта. Так, посмотрит  только  -  и  становится  ясно,  что  нужно делать. Во-вторых, имел он власть над животными. Никогда он не требовал  у общества ни еды, ни одежды, все ему доставляли животные, разные животные - и зверье, и насекомые, и лягушки,  -  а  главной  прислугой  у  него  были огромные летучие мыши, с которыми он, по слухам, мог  объясняться,  и  они его понимали и слушались. Далее, рассказывали,  что  он  знает  неведомое.
Хлебопек
Пиявка
Шестипалый – один из охотников-разведчиков.
Плешивый
Орешник

Мутанты-разведчики не испытывали боли при облучении. Теряли ли они при этом волю, как больше жителей Страны Отцов, неизвестно.

Северная граница с Хонти, период военных действий.
Анипсу - Мешковатая фигура   в   маскировочном комбинезоне.Командир  штрафной  бригады  экс-полковник  танковых Войск, разжалованный и посаженный за  торговлю  горючим  на  черном Рынке.
 Крючок – уголовник.

5.Прогрессоры на Саракше

К момент прибытия на Саркаш Максима Каммерера Рудольф Сикорски (Странник) работал там уже 5 лет. 
Собственно в тексте ОО нет никаких данных о Полярной базе. Зато прямо с упоминания о ней начинается повествования Жука в Муравейнике, но и там нет данных о том, когда она была создана. Вероятно, она существовала. Иначе действительно, куда мог пропадать Странник. А пропадал он регулярно, обычно на полтора – два месяца, всегда неожиданно и никто не мог выследить куда, и когда он вернется назад.
О деятельности прогрессоров параллельно событиям книги известно очень мало.

«Массаракш, нам нужен хотя бы  один  землянин  на  Островах,  в

адмиралтействе этого мерзавца... Никто не может там удержаться,  никто  из

наших  не  может  хотя  бы  вернуться  и  рассказать   толком,   что   там

происходит...»

Собственно данные слова Странника, это все, что имеется в прямом тексте на данную тему. Из этого можно заключить, что прогрессоры пытались поставить своих людей во всех странах Саракша. Очевидно хотя бы разведка на территории Хонти и Пандеи проходила более или менее успешно, возможно там тоже были земляне в правящей верхушке. Не поддалась только Остравная Империя.
Что касается дальнейшего развития событий, Странник предполагает вторжение белой армады где-то спустя месяц после взрыва центра.

По данным «ЖВМ»

Группа Льва Абалкина – прибыла на Саракш в 2158 с миссией «практический контакт с Голованами». В помощь группе Сикорски отправляет Каммерера.

Март  60-го  --  июль 62-го - операция  "человек  и голованы"